ЖЕЛАНИЕ СЛАВЫ

«…Что там услышишь из песен твоих?

Чудь начудила, да Меря намерила

Гатей, дорог, да столбов верстовых…»

Непричастный к искусству,

Не допущенный в храм,

Я пою под закуску

И две тысячи грамм.

Что мне пениться пеной

У беды на краю?!

Вы налейте по первой,

А уж я вам спою!

А уж я позабавлю,

Вспомню Мерю и Чудь,

И стыда ни на каплю,

Мне ж не стыдно ничуть!

Спину вялую сгорбя,

Я ж не просто хулу,

А гражданские скорби

Сервирую к столу!

– Как живете караси?

– Хорошо живем, мерси!

…Заходите, люди добрые,

(Боже правый, помоги!)

Будут песни, будут сдобные,

Будут с мясом пироги!

Сливы-ягоды соленые,

Выручайте во хмелю,

Вон у той глаза зеленые,

Я зеленые люблю!

Я шарахну рюмку первую,

Про запас еще налью,

Песню новую, непетую,

Для почина пропою:

«Справа койка у стены, слева койка,

Ходим вместе через день облучаться,

Вертухай и бывший «номер такой-то»,

Вот где снова довелось повстречаться!

Мы гуляем по больничному садику,

Я курю, а он стоит «на атасе»,

Заливаем врачу-волосатику,

Что здоровье – хоть с горки катайся!

Погуляем полчаса с вертухаем,

Притомимся и стоим отдыхаем.

Точно так же мы «гуляли» с ним в Вятке,

И здоровье было тоже в порядке!

Справа койка у стены, слева койка…»

Опоздавшие гости

Прерывают куплет,

Их вбивают, как гвозди,

Ибо мест уже нет,

Мы их лиц не запомним,

Мы как будто вдвоем,

Мы по новой наполним

И в охотку допьем!

Ах, в «мундире» картошка –

Разлюбезная Русь!

И стыжусь я… немножко,

А верней, не стыжусь.

Мне, как гордое право,

Эта горькая роль,

Эта легкая слава

И привычная боль!

– Как жуете, караси?

– Хорошо жуем, мерси!

Колокольчики-бубенчики,

Пьяной дурости хамеж!

Где истцы, а где ответчики –

Нынче сразу не поймешь.

Все подряд истцами кажутся,

Всех карал единый Бог,

Все одной зеленкой мажутся,

Кто от пуль, а кто от блох!

Ладно, пейте, рюмки чистые,

Помолчите только впредь,

Тише, черти голосистые,

Дайте ж дьяволы допеть:

«Справа койка у стены, слева койка,

А за окнами февральская вьюга,

Вертухай и бывший «номер такой-то» –

Нам теперь невмоготу друг без друга,

И толкуем мы о разном и ясном,

О больнице и больничном начальстве,

Отдаем предпочтение язвам,

Помереть хотим в одночасье.

Мы на пенсии теперь, на покое,

Наши койки, как суда на приколе,

А под ними на паркете из липы

Наши тапочки, как дохлые рыбы.

Спит больница, тишина, все в порядке,

И сказал он, приподнявшись на локте:

«Жаль я, сука, не добил тебя в Вятке,

Больно ловки вы, зэка, больно ловки…»

И упал он, и забулькал, заойкал,

И не стало вертухая, не стало,

И поплыла вертухаева койка

В те моря, где ни конца, ни начала!

Я простынкой вертухая накрою…

Все снежок идет, снежок над Москвою,

И сынок мой по тому по снежочку

Провожает вертухаеву дочку…

…Голос глохнет, как в вате,

Только струны бренчат.

Все, приличия ради,

С полминуты молчат.

А потом, под огурчик

Пропустив стопаря, –

«Да уж, песня – в ажурчик,

Приглашали не зря!

Да уж, песенка в точку,

Не забыть бы стишок,

Как он эту вот – дочку

Волокет на снежок!..»

Незнакомые рожи

Мокнут в пьяной тоске…

И стыжусь я до дрожи,

И желвак на виске!..

– Как стучите, караси?

– Хорошо стучим, мерси!

…Все плывет и все качается,

Добрый вечер! Добрый день!

Вот какая получается,

Извините, дребедень!

«Получайник», «получайница», –

Больно много карасей!

Вот какая получается,

Извините, карусель!

…Я сижу, гитарой тренькаю –

Хохот, грохот, гогот, звон…

И сосед-стукач за стенкою

Прячет в стол магнитофон…