ЗАКЛИНАНИЕ

Получил персональную пенсию,

Заглянул на часок в «Поплавок»,

Там ракушками пахнет и плесенью,

И в разводах мочи потолок,

И шашлык отрыгается свечкою,

И сулгуни воняет треской…

И сидеть ему лучше б над речкою,

Чем над этой пучиной морской.

Ой, ты море, море, море, море Черное,

Ты какое-то верченое-крученое!

Ты ведешь себя не по правилам,

То ты Каином, а то ты Авелем!

Помилуй мя, Господи, помилуй мя!

И по пляжу, где б под вечер, по двое,

Брел один он, задумчив и хмур.

Это Черное, вздорное, подлое,

Позволяет себе чересчур!

Волны катятся, чертовы бестии,

Не желают режим понимать!

Если б не был он нынче на пенсии,

Показал бы им кузькину мать!

Ой, ты море, море, море, море Черное,

Не подследственное жаль, не заключенное!

На Инту б тебя свел за дело я,

Ты б из черного стало белое!

Помилуй мя, Господи, помилуй мя!

И в гостинице, странную, страшную,

Намечтал он спросонья мечту –

Будто Черное море под стражею

По этапу пригнали в Инту.

И блаженней блаженного во Христе,

Раскурив сигаретку «Маяк»,

Он глядит, как ребятушки-вохровцы

Загоняют стихию в барак.

Ой, ты море, море, море, море Черное,

Ты теперь мне по закону порученное!

А мы обучены этой химии –

Обращению со стихиями!

Помилуй мя, Господи, помилуй мя!

И лежал он с блаженной улыбкою,

Даже скулы улыбка свела…

Но, должно быть, последней уликою

Та улыбка для смерти была.

И не встал он ни утром, ни к вечеру,

Коридорный сходил за врачом,

Коридорная Божию свечечку

Над счастливым зажгла палачом…

И шумело море, море, море, море Черное,

Море вольное, никем не прирученное,

И вело себя не по правилам –

То было Каином, то было Авелем!

Помилуй мя, Господи, в последний раз!