ОПЫТ НОСТАЛЬГИИ

…Когда переезжали через Неву, Пушкин спросил:

– Уж не в крепость ли ты меня везешь?

– Нет, – ответил Данзас, – просто через крепость на Черную речку самая близкая дорога!

…То было в прошлом феврале И то и дело Свеча горела на столе…

…Мурка, не ходи, там сыч, На подушке вышит!

Не жалею ничуть, ни о чем, ни о чем не жалею,

Ни границы над сердцем моим не вольны, Ни года!

Так зачем же я вдруг, при одной только мысли шалею,

Что уже никогда, никогда…

Боже мой, никогда!..

Погоди, успокойся, подумай –

А что – никогда?!

Широт заполярных метели,

Тарханы, Владимир, Ирпень –

Как много мы не доглядели,

Не поздно ль казниться теперь?!

Мы с каждым мгновеньем бессильней,

Хоть наша вина не вина,

Над блочно-панельной Россией,

Как лагерный номер – луна.

Обкомы, горкомы, райкомы,

В подтеках снегов и дождей.

В их окнах, как бельма трахомы

(Давно никому не знакомы),

Безликие лики вождей.

В их залах прокуренных – волки

Пинают людей, как собак.

А после те самые волки

Усядутся в черные «Волги»,

Закурят вирджинский табак.

И дач государственных охра

Укроет посадских светил,

И будет мордастая ВОХРа

Следить, чтоб никто не следил.

И в баньке, протопленной жарко,

Запляшет косматая чудь….

Ужель тебе этого жалко?

Ни капли не жалко, ничуть!

Я не вспомню, клянусь, я и в первые годы не вспомню,

Севастопольский берег,

Почти небывалая быль.

И таинственный спуск в Херсонесскую каменоломню,

И на детской матроске –

Эллады певучая пыль.

Я не вспомню, клянусь!

Ну, а что же я вспомню?

Усмешку

На гадком чиновном лице,

Мою неуклюжую спешку

И жалкую ярость в конце.

Я в грусть по березкам не верю,

Разлуку слезами не мерь.

И надо ли эту потерю

Приписывать к счету потерь?

Как каменный лес, онемело,

Стоим мы на том рубеже,

Где тело – как будто не тело,

Где слово – не только не дело,

Но даже не слово уже.

Идут мимо нас поколенья,

Проходят и машут рукой.

Презренье, презренье, презренье,

Дано нам, как новое зренье

И пропуск в грядущий покой!

А кони?

Крылатые кони,

Что рвутся с гранитных торцов,

Разбойничий посвист погони,

Игрушечный звон бубенцов?!

А святки?

А прядь полушалка,

Что жарко спадает на грудь?

Ужель тебе этого жалко?

Не очень…

А впрочем – чуть-чуть!

Но тает февральская свечка,

Но спят на подушке сычи,

Но есть еще Черная речка,

Но есть еще Черная речка,

Но – есть – еще – Черная речка…

Об этом не надо!

Молчи!