НА СОПКАХ МАНЧЖУРИИ

Памяти М. М. Зощенко

В матершинном субботнем загуле шалманчика

Обезьянка спала на плече у шарманщика,

А когда просыпалась, глаза ее жуткие

Выражали почти человечью отчаянность,

А шарманка дудела про сопки манчжурские,

И Тамарка-буфетчица очень печалилась…

Спит Гаолян,

Сопки покрыты мглой…

Были и у Томки трали-вали,

И не Томкой – Томочкою звали,

Целовалась с миленьким в осоке,

И не пивом пахло, а апрелем,

Может быть, и впрямь на той высотке

Сгинул он, порубан и пострелян…

Вот из-за туч блеснула луна,

Могилы хранят покой…

А последний шарманщик – обломок империи,

Все пылил перед Томкой павлиньими перьями,

Он выламывал, шкура, замашки буржуйские –

То, мол, теплое пиво, то мясо прохладное,

А шарманка дудела про сопки манчжурские,

И спала на плече обезьянка прокатная…

Тихо вокруг,

Ветер туман унес…

И делясь тоской, как барышами,

Подпевали шлюхи с алкашами,

А шарманщик ел, зараза, хаши,

Алкашам подмигивал прелестно –

Дескать, деньги ваши – будут наши,

Дескать, вам приятно – мне полезно!

На сопках Манчжурии воины спят,

И русских не слышно слез…

А часов этак в десять, а может и ранее,

Непонятный чудак появился в шалмане,

Был похож он на вдруг постаревшего мальчика.

За рассказ, напечатанный неким журнальчиком,

Толстомордый подонок с глазами обманщика

Объявил чудака всенародно – обманщиком…

Пусть Гаолян

Нам навевает сны…

Сел чудак за стол и вжался в угол,

И легонько пальцами постукал,

И сказал, что отдохнет немного,

Помолчав, добавил напряженно, –

«Если есть „боржом“, то ради Бога,

Дайте мне бутылочку «Боржома…»

Спите герои русской земли,

Отчизны родной сыны…

Обезьянка проснулась, тихонько зацокала,

Загляделась на гостя, присевшего около,

А Тамарка-буфетчица – сука рублевая,

Покачала смущенно прическою пегою,

И сказала: «Пардон, но у нас не столовая,

Только вы обождите, я за угол сбегаю…»

Спит Гаолян,

Сопки покрыты мглой…

А чудак глядел на обезьянку,

Пальцами выстукивал морзянку,

Словно бы он звал ее на помощь,

Удивляюсь своему бездомью,

Словно бы он спрашивал – запомнишь? –

И она кивала – да, запомню. –

Вот из-за туч блеснула луна,

Могилы хранят покой…

Отодвинул шарманщик шарманку ботинкою,

Прибежала Тамарка с боржомной бутылкою –

И сама налила чудаку полстаканчика,

(Не знавали в шалмане подобные почести),

А Тамарка, в упор поглядев на шарманщика,

Приказала: «играй, – человек в одиночестве».

Тихо вокруг,

Ветер туман унес…

Замолчали шлюхи с алкашами,

Только мухи с крыльями шуршали…

Стало почему-то очень тихо,

Наступила странная минута –

Непонятное, чужое лихо –

Стало общим лихом почему-то!

На сопках Манчжурии воины спят,

И русских не слышно слез…

Не взрывалось молчанье ни матом, ни брехами,

Обезьянка сипела спаленными бронхами,

И шарманщик, забыв трепотню свою барскую,

Сам назначил себе – мол, играй, да помалкивай, –

И почти что неслышно сказав, – благодарствую, –

Наклонился чудак над рукою Тамаркиной…

Пусть Гаолян

Нам навевает сны…

И ушел чудак, не взявши сдачи,

Всем в шалмане пожелал удачи…

Вот какая странная эпоха –

Не горим в огне – и тонем в луже!

Обезьянке было очень плохо,

Человеку было много хуже!

Спите герои русской земли,

Отчизны родной сыны…