КРАСНЫЙ ТРЕУГОЛЬНИК

Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать,

Вот стою я перед вами, словно голенький,

Да я с племянницей гулял с тетипашиной,

И в «Пекин» ее водил, и в Сокольники.

Поясок ей покупал поролоновый,

И в палату с ней ходил Грановитую,

А жена моя, товарищ Парамонова,

В это время находилась за границею.

А вернулась, ей привет – анонимочка,

На фотоснимочке стою – я и Ниночка.

Просыпаюсь утром – нет моей кисочки,

Ни вещичек ее нет, ни записочки,

Нет как нет,

Ну: прямо, нет как нет!

Я к ней, в ВЦСПС, в ноги падаю,

Говорю, что все во мне переломано,

Не серчай, что я гулял с этой падлою,

Ты прости меня, товарищ Парамонова!

А она как закричит, вся стала черная –

Я на слезы на твои – ноль внимания,

Ты мне лазаря не пой, я ученая,

Ты людям все расскажи на собрании!

И кричит она, дрожит, голос слабенький,

А холуи уж тут как тут, каплют капельки,

И Тамарка Шестопал, и Ванька Дерганов,

И еще тот референт, что из «органов».

Тут как тут,

Ну, прямо, тут как тут!

В общем, ладно, прихожу на собрание,

А дело было, как сейчас помню, первого.

Я, конечно, бюллетень взял заранее

И бумажку из диспансера нервного.

А Парамонова сидит, вся в новом шарфике,

А как увидела меня, вся стала красная,

У них первый был вопрос – свободу Африке! –

А потом уж про меня – в части «разное».

Ну как про Гану – все в буфет за сардельками,

Я и сам бы взял кило, да плохо с деньгами.

А как вызвали меня, я свял от робости,

А из зала мне кричат – давай подробности! –

Все, как есть,

Ну, прямо, все, как есть!

Ой, ну что ж тут говорить, что ж тут спрашивать,

Вот стою я перед вами, словно голенький,

Да, я с племянницей гулял, с тетипашиной,

И в «Пекин» ее водил и в Сокольники,

И в моральном, говорю, моем облике

Есть растленное влияние Запада,

Но живем ведь, говорю, не на облаке,

Это ж только, говорю, соль без запаха!

И на жалость я их брал, и испытывал,

И бумажку, что от психа, вычитывал,

Ну, поздравили меня с воскресением,

Залепили строгача с занесением!

Ой, ой, ой,

Ну, прямо, ой, ой, ой…

Взял я тут цветов букет покрасивее,

Стал к подъезду номер семь, для начальников,

А Парамонова: как вышла, вся стала синяя,

Села в «Волгу» без меня, и отчалила!

И тогда прямым путем в раздевалку я,

И тете Паше говорю, мол, буду вечером,

А она мне говорит – с аморалкою

Нам, товарищ дорогой, делать нечего.

И племянница ее, Нина Саввовна,

Она думает как раз то же самое,

Она всю свою морковь нынче продала,

И домой, по месту жительства, отбыла.

Вот те на,

Ну, прямо, вот те на!

Я иду тогда в райком, шлю записочку,

Мол, прошу принять, по личному делу я,

А у Грошевой как раз моя кисочка,

Как увидела меня, вся стала белая!

И сидим мы у стола с нею рядышком,

И с улыбкой говорит товарищ Грошева –

Схлопотал он строгача, ну и ладушки,

Помиритесь вы теперь, по-хорошему.

И пошли мы с ней вдвоем, как по облаку,

И пришли мы с ней в «Пекин» рука об руку,

Она выпила «дюрсо», а я «перцовую»

За советскую семью образцовую!

Вот и все!