ЦЫГАНСКИЙ РОМАНС

Повстречала девчонка бога,

Бог пил горькую в монопольке,

Ну, и много ль от бога прока,

В чертовне и чаду попойки?

Ах, как пилось к полночи!

Как в башке гудело, Как цыгане, сволочи,

Пели «Конавэлла»!

«Ай да Конавэлла, гран традела»,

Ай да йорысака палалховела»!

А девчонка сидела с богом,

К богу фасом, а к прочим боком,

Ей домой бы бежать к папане,

А она чокается шампанью.

Ай елки-мочалочки,

Сладко вина пьются

В серебряной чарочке

На золотом блюдце!

Кому чару пить?! Кому здраву быть?!

Королевичу Александровичу!

С самоваров к чертям полуда,

Чад летал над столами сотью,

А в четвертом часу под утро,

Бог последнюю кинул сотню…

Бога, пьяного в дугу,

Все теперь цукали,

И цыгане – ни гу-гу,

Разбрелись цыгане,

И друзья, допив до дна, –

Скатертью дорога!

Лишь девчонка та одна

Не бросала бога.

А девчонка эта с Охты,

И глаза у ней цвета охры,

Ждет маманя свою кровинку,

А она с богом сидит в обнимку.

И надменный половой

Шваркал мокрой тряпкой,

Бог с поникшей головой

Горбил плечи зябко.

И просил у цыган хоть слова,

Хоть немножечко, хоть чуть слышно,

А в ответ ему-жбан рассола:

Понимай, мол, что время вышло!

Вместо водочки – вода,

Вместо пива – пена!…

И девчоночка тогда

Тоненька запела:

«Ай да Конавелла, гран-традела,

Ай да йорысака палалховела…»

Ах, как пела девчонка богу!

И про поле и про дорогу,

И про сумерки и про зори,

И про милых, ушедших в море,

Ах, как пела девчонка богу!

Ах, как пела девчонка Блоку!

И не знала она, не знала,

Что бессмертной в то утро стала.

Этот тоненький голос в трактирном чаду

Будет вечно звенеть в «Соловьином саду»